Сначала кажется, что ничего не произошло. Вот же она, рядышком. Та же прическа, та же улыбка и даже шуточки колкие ― все, как прежде. Может, только помолодела немного: глаза сверкают, словно у двадцатилетней. От радости, конечно. Бабушка ведь.

Она по-прежнему через край счастлива, когда ты приезжаешь к ней в гости. Бежит вниз по лестнице, распахивает дверь:
― Ну наконец-то! ― и давай обниматься.

Куда уходит мама, когда становится бабушкой

И недовольно закусывает нижнюю губу, когда ты долго «не кажешь носа».
― А у нас уже вишни зацвели, красота, между прочим, прямо под окном. Вам там со своего 11-го, небось, вообще деревьев не видать.

И ей, конечно же, крайне важно знать, что у тебя происходит. С деталями.
А когда ты, не чуя подвоха, начинаешь рассказывать, как твои дела, вот тут-то все и вскрывается. Теперь она словно Белый Кролик из «Алисы», который все время где-то в поле зрения, но никак его не поймать.
― Ага, ага. Молодец. Хорошо... А как пообедали сегодня? На тыкву не пошла аллергия?
Первые 10―15 историй в деталях проходят сравнительно безболезненно. Ну, подумаешь, «съехала» с темы, про ребенка сейчас актуальней, он в поликлинику ходил, у него зубы растут, он спит в обнимку с котом.

Но в какой-то момент становится очевидно, что твое время уже не наступит. Никогда. Все твои истории о карьерных достижениях и скором покорении мира и рядом не стояли с первым зубиком и походами на горшок. Это раньше каждое событие рассматривалось через микроскоп со всех сторон, сыпались советы и вызнавались подробности.
А сейчас можно смело биться об заклад, что в ответ на самые важные новости прозвучит рассеянное:
― О, молодец. А как там ваши зубки, клычки уже показались, спите хорошо?
Плохо, мам. Плохо спим, хоть зубки уже дважды выросли, а вместо клычка ― коронка. Плохо спим, потому что мама, которая раньше ныряла в мои дела так глубоко, как Кусто в океан, сейчас совершенно ими не интересуется.

Критический момент! Нельзя его упустить. Пока Белый Кролик навсегда не убежал из вашего мультика, есть шанс его вернуть. Хоть и ненадолго.
Правда, надо очень постараться. Выбрать из жидкой горсти ваших совместных вечеров подходящий. Такой, когда дома все в сборе, погода сносная и сверху ничего не сыплется.
Надо взять маму за руку и выманить на улицу. Она будет артачиться, предлагать вместо себя «дедушку» (это тот, который ваш папа) или пойти посидеть в саду всей семьей, «мы ведь так редко видимся».

Не соглашайтесь, будьте тверды, даже если по натуре вы жесткий, как картофельное пюре. Обещайте интригующие истории о семейной жизни, требующие обязательного материнского вмешательства. Сжимайте зубы и, стреляя глазами в сторону мужа, шепчите:
― Надо поговорить...

Словом, проявите находчивость. Главное уйти вдвоем. И там, на улице, возьмите маму за руку и ведите Той Самой дорогой, вашей. Через ржавые рельсы, мимо оживленной площади со смешными памятниками и крошечными магазинами, вдоль тихого незаметного музея, затаившегося в кустах шиповника, и старой двухэтажной школы. И когда по краям вашей дороги закончатся дома, а вдалеке покажется шумная магистраль, притормозите и начинайте о самом важном. Мама все вспомнит. Вспомнит, как много-много лет назад вы брели здесь с ней вместе и мечтали о всяком этаком. И самое главное, вспомнит, что именно тут вполне серьезно заявила:
― Пробуй, не бойся. Если мама сказала «получится», значит, получится. Мама никогда не ошибается.

А теперь обнимите и говорите, что она самая лучшая. Ей тоже, между прочим, всего этого не хватает. Ведь не только она от вас сбежала в бабушки. Ее маленькая дочка вообще теперь жена и мама. И у нее так редко бывает свободное время...

Эн Подколзина